Аполлоническое и Дионисическое начало в фотографии. Мистерия. Последние Танки в Париже.


1_web

Идея «Мистерии» родилась, как и положено, холодной зимней ночью, когда я в третий раз перечитывал «Рождение трагедии из духа музыки» Фридриха Ницше. В этом «юношеском и дерзком произведении», как годы спустя описывал его автор, мы впервые встречаемся с идеей Аполлонического и Дионисического начала в искусстве. Ницше выделяет у древних греков два диаметрально противоположных стремления — стремление к красоте и стремление к безобразному. Аполлон и Дионис — два бога греческой мифологии, суть противоположности. Аполлон — бог меры и порядка, бог гармонии, красоты, солнечного света. Покровитель пластичных искусств. Дионис — бог хтонический, подземный, бог хаоса, дисгармонии, опьянения, энергии, бог разрушающий форму. Это две силы, находящиеся в вечной борьбе друг с другом, и они пронизывают все сферы бытия. Аполлон это бог иллюзий, он является тем, благодаря кому мы можем существовать в мире бесконтрольной воли, в мире дионисийского хаоса, он тот, кто делает эту жизнь терпимой. Но позвольте сразу раскрыть вам секрет, великую тайну, в которую были посвящены лишь немногочисленные участники Элевсинских Мистерий — Аполлон и Дионис есть один и тот же бог. Это единая сила, находящаяся в вечном внутреннем противостоянии.


2_web

Лапин говорил, что фотограф — это связной между хаосом зрительной реальности и листом фотобумаги. Но хаосом не только реальности зрительной, хаоса реальности вообще, ведь в своем естестве бытие имеет бесконечное количество уровней, заглянуть на которые мы не силах, так как наше восприятие ограничено лишь какими-то пяти чувствами. Но через искусство, через поэтическое переживание, которое фотография может вызвать наравне с другими видами искусства, мы можем попытаться приоткрыть эту завесу.


3_web

Аполлон и Дионис проявляют себя и в фотографии. По моему мнению, наиболее близки Дионису такие фотографы, как Даидо Морияма, Антуан д’Агота (как он сам говорил: первое и важнейшее состояние для съемки — бессознательность), Нэн Голдин, Андерс Петерсен… На другой стороне — Александр Родченко, Анри-Картье Брессон, и, допустим, Дмитрий Зверев… Первые не старались упорядочить реальность, наоборот, они работали с хаосом, дисгармонией, голым нервом, отказавшись от формы и отдавшись импульсу, тогда как вторые меняли, организовывали, упорядочивали, расставляя хаотическое движение жизни в строго определенных местах кадрового пространства и уверенно создавали иллюзию строгого порядка реальности. Но нужно понимать, что не существует чисто Аполлонического или Дионисического фотографа, в разный период творчества возможны отклонения и колебания, осицилляция, переход из одного состояния в другое. Выше я привёл примеры тех, кто, по моему мнению, более-менее стабильно находились в отведённых границах, но границы эти не явны, они не могут быть четкими, потому что Аполлон и Дионис присутствуют в каждой фотографии вместе. Борис Смелов, например, как мне кажется, всю жизнь стремился к Аполлону, но его сущность постоянно утягивала его к Дионису, отчего он балансировал где-то посередине, пока, к сожалению, Дионис не перевесил окончательно. И в этом его драма, ведь драма — это аполлоническое воплощение дионисических прозрений и сил. Знаменитая фотография, на которой изображён памятник Аполлону, с сидящим на лице пауком, является, по моему мнению, сильнейшим автопортретом Смелова.


4_web

Аполлон и Дионис это не только эстетика и визуальный порядок кадра. Это прежде всего общая атмосфера, ощущение фотографии. Аполлон воспринимается, как стремление к солнцу, свет которого делает реальность ясной и понятной, это стремление к порядку, Дионис — трепетное любопытство к неясному, к тому, чего не достигают лучи солнца, тяготение к подземному царству Аиду.


5_web

Мне захотелось проиллюстрировать эту мысль фотографиями. Я чувствовал, что в то время сильно тяготел к Дионису, и решил написать песнь богу хаоса. Ключевым стало понятие «мистерии» — таинства, которые устраивали греки для достижения мистериального экстаза, посредством которого они скидывали с себя оковы аполлонических иллюзий, стирая границы рационального и открывая двери бессознательному, вплотную приближаясь к подлинной реальности, миру, не «как представлению», а «миру, как воле», если вспоминать Шопенгауэра. В какой-то момент я увидел, что основная идея тех мистерий никуда не ушла, а лишь поменяла форму и внешнюю обертку в соответствии с временем. Осознать это помог питерский поэт Алексей Никонов. Для «Мистерии» я снимал его группу — Последние Танки в Париже, на концертах которой свобода (на всех ее уровнях) всегда была ключом ко всему. Главной идеей было то, что концерт, например, панк рок в своей изначальной форме, может вызвать мистериальные чувства. Если музыканты на сцене обладают силой и волей влиять на состояние слушателей, то они вполне могут быть теми самыми шаманами, разрушающими и открывающими границы нашего сознания.


6_web

Примечательно, что в то же самое время Никонов, в своей поэме «Тотальный Джаз», описывал и мифологизировал мистерию культовой питерской группы «Химера». В предисловии к альбому он рассказал, что такое мистерия: «Это единственный механизм для выхода из того заурядного, всёуравнивающего, в которое мы закованы с рождения, другими словами это и есть истинная свобода.» Но как было возможно передать дух и ощущение мистерии? Пруст сознавался, что интеллект не обладает способностью воссоздать реальность, из которой проистекает все искусство. Именно поэтому интеллектуальный подход к фотографии не приближает нас к реальности, а лишь накрывает все «покрывалом Майи», все больше погружая в иллюзии, тогда как только интуиция, бессознательный импульс, порыв к мировой воле, при должной удаче, позволяет нам эту реальность ухватить и на долю мгновения прочувствовать.


7_web

Андрей Чежин говорил, что его кредо — непредсказуемость. Мистерия это практически полностью интуитивная съемка, основанная на случайности и непредсказуемости, рефлекторная съемка с отказом от логического построения кадра, разрушение Аполлонических иллюзий, созерцательности, эстетичности, съемка хаоса из эпицентра хаоса, слияние с ним, потеря себя осознанного, безобразное и дисгармоничное, отказ от позиции стороннего наблюдателя, фотография, как стоп кадр из глаз непосредственного участника таинства, несколько катушек пленки, спасенных из всепожирающего водоворота, низвержения в Мальстрем.


8_web

Дионис есть Дух. Пусть последние слова скажет Чарльз Буковски, своим коротким стихотворением:

As
the
spirit
wanes
the
form
appears


9_web

Полностью альбом «Мистерия» можно посмотреть здесь!